Протыкать себя крюками и подвешивать к потолку в ожидании небывалого экспириенса не ново (есть для этого даже какой-то специальный термин); делать из этого садомазо-материала сюжет не ново ­тоже — а вот делать из этого сюжет назидательный — что-то в этом есть, решили в Paperworks и предло­жили режиссеру Германике перевести очередные гай-германиковские изыскания в ювенильной психологии в формат видеоинсталляции. В новой для Германики образной системе неприятная на вид ги­гантская авоська, где сквозь ячейки выпирает яркое бесформенное шмотье, — символ приземленной и неуправляемой телесности, однако же сброшенной, — это про «инсталляцию». Про «видео», соответственно, экран: ненадолго взмывающая под потолком в полуобмороке германиковская знакомая, исстра­давшаяся от неудовлетворенности так, что ей и крюки теперь всласть, — символ возвышенной духов­ности.